Бессмысленно предаваться глупым фантазиям по поводу черепа безумного маркиза… Пожалуй, надо отдохнуть.

Мейтленд бросился на кровать. Он потянулся к выключателю и погасил свет. Луна заглядывала в окна, ее луч выхватил череп на столе, окружил его призрачным ореолом. Мейтленд еще раз посмотрел на челюсти, которые должны были бы улыбаться, но упорно не хотели этого делать.

Мейтленд закрыл глаза и попытался уснуть. Он решил, что утром обязательно позвонит Фицхью, честно во всем признается и передаст череп властям.

Его зловещий путь — реальный или вымышленный — придет к концу. Пусть так и будет!

Мейтленд провалился в забытье. Перед этим он думал о том, что беспокоило его… о трупе той собаки в комнате Марко. Как блестели ее клыки!

Да, вот оно. На морде собаки не было крови. Странно. Она же перегрызла горло Марко. А крови не было — возможно ли это?

Ну, эту загадку тоже лучше оставить до утра…

Мейтленду казалось, что он спит и видит сон. В этом сне он как будто открыл глаза и заморгал от яркого лунного света, потом посмотрел на стол и увидел, что черепа там уже нет.

Это было непонятно. В комнату никто не входил, иначе он бы проснулся.

Если бы Мейтленд не был уверен, что это сон, то пришел бы в ужас, когда увидел на полу полосу лунного света — и череп, катящийся по этой лунной дорожке.

Череп вращался и вращался, его лицевые кости, как всегда, ничего не выражали, и с каждым оборотом он приближался к кровати.

Во сне Мейтленд даже расслышал глухой стук, с которым череп ударился о голый пол у кровати. Потом началось такое, что может только привидеться. Череп взобрался на край кровати!

Он ухватился зубами за свисающий край простыни, раскачался на нем, описал дугу и приземлился в ногах Мейтленда.

Иллюзия была настолько правдоподобной, что Мейтленд явственно ощутил, как череп упал на матрас. Но этим не ограничилось. Мейтленд чувствовал, как череп катится по покрывалу. Вот он у пояса, вот уже на груди.